Эксперты неправительственных организаций «Экодом», Solutions for Resilient Communities Inc. (США), эксперт международной программы «Безопасность радиоактивных отходов» Андрей Ожаровский, и независимый эксперт по радиационной безопасности и технологическим рискам Сергей Бесараб представили предварительные результаты независимого экспертного обзора Отчета об оценке воздействия на окружающую среду (ОВОС) проекта «Возведение пункта захоронения и временного хранения радиоактивных отходов» в Беларуси.
Главный вывод экспертов: решения по обращению с радиоактивными отходами в проекте уже приняты — в пользу опасных и устаревших российских технологий, которые беларусским гражданам предлагают, по сути, путём «слепого заимствования», без анализа существующих в мире альтернатив. Эксперты настаивают: в предложенном виде проект опасен и не должен быть реализован. Вот три причины, почему.
- 1. В России уже есть аналогичный опасный для людей и окружающей среды объект: пункт захоронения радиоактивных отходов в Обнинске потерял герметичность спустя всего 38 лет после консервации, грунт вокруг него оказался загрязненным на глубину до восьми метров. И это подтвержденный факт, а не расчет на будущее.
- 2. У беларусского проекта есть российские прототипы, ПЗРО на комбинате “Маяк” и Сибирском химическом комбинате (СХК), с которых, судя по всему, заимствована модульная система хранения. Российские разработчики этих проектов закладывают сценарий, при котором возможны значительные протечки и поступления опасных радиоактивных веществ в окружающую среду возможны уже в первые 100 лет, — тогда как изоляция отходов должна обеспечиваться значительно дольше, не менее 300 лет (подробности — ниже).
- 3. У этой технологии есть менее опасные и куда более распространенные в мире альтернативы — например, длительное наземное контролируемое хранение. Разработчики обязаны рассмотреть альтернативы и сравнить с предложенным решением, как того требует сама процедура ОВОС.
Помимо этого, в документе отсутствует базовая техническая информация, без которой оценка воздействия на окружающую среду невозможна в принципе: не названы конкретные технологии обращения с отработавшим ядерным топливом (ОЯТ) и продуктами его переработки, не описаны инженерные характеристики контейнеров и защитных барьеров, не приведены данные о выбросах и сбросах по каждому источнику отдельно. Поэтому независимые эксперты настаивают на полной переработке проектной документации и ОВОС.
Напомним, пункт хранения и захоронения радиоактивных отходов (ПЗРО) в Беларуси планируют построить к 2030–2031 годам, в том числе для обращения с отходами от БелАЭС. В качестве потенциальных площадок рассматриваются Островецкий район (вблизи станции), а также территории в Могилёвской и Гомельской областях.
Хранилища такого типа в России уже текут
Андрей Ожаровский, инженер-физик, эксперт международной программы «Безопасность радиоактивных отходов», отмечает, что подобные объекты в России начинали протекать уже через несколько десятилетий после захоронения.
«В 1999 году, через 38 лет после консервации хранилища радиоактивных отходов в Обнинске, были обнаружены протечки. В результате, по официальным данным, территория и грунт на глубину до 8 метров были загрязнены», — говорит он.
По словам Ожаровского, похожая по конструкции модульная система хранения предлагается и на комбинате «Маяк» (Челябинская область), и на Сибирском химическом комбинате (Северск, Томская область) — судя по всему, именно оттуда она и заимствована для беларусского проекта. В российских ОВОС по этим объектам разработчики сами допускают, что при неблагоприятных обстоятельствах барьеры могут перестать удерживать опасные радиоактивные вещества уже в первые 100 лет эксплуатации.
При этом надежная изоляция основных дозообразующих радионуклидов такого класса отходов — например, цезия-137 и стронция-90 — по общепринятым нормам должна обеспечиваться не менее 300 лет (около 10 периодов их полураспада). Барьеры должны работать как минимум втрое дольше срока, за который, по признанию самих российских проектировщиков аналогичных объектов, они могут дать течь.
Сергей Бесараб подчеркивает, что протечки возможны уже на начальной стадии эксплуатации могильника, поскольку такие радионуклиды, как хлор-36, технеций-99 и йод-129, при попадании в воду не удерживаются заявленными в ОВОС глиняными барьерами: у этих элементов отрицательно заряженная анионная форма, а глина её попросту не сорбирует.
«Кроме того, ОВОС не рассматривает, как на подвижность радионуклидов повлияют органические кислоты и другие химически активные соединения при аварийном проливе или смешении сточных вод. Это может резко ускорить миграцию радионуклидов в окружающей среде», — отмечает эксперт.
Отдельная проблема — газовыделение внутри контейнеров с отходами. В ОВОС не рассмотрена известная специалистам проблема образования водорода в цементированных радиоактивных отходах. Российские контейнеры не оснащены устройствами для отвода газов: по замыслу разработчиков, водород должен уходить через бетонные стенки. Но вместе с водородом тем же путём выйдет и радиоактивный тритий, а в худшем случае накопление газа приведет к разбуханию и разрушению цементной матрицы и самого контейнера.
Схожий эффект возможен и при хранении отходов переработки ОЯТ: в ОВОС указано, что вентиляция площадки временного хранения этих отходов будет очищаться аэрозольными HEPA-фильтрами. Но HEPA-фильтры задерживают только твердые частицы и аэрозоли — они не способны улавливать газообразные вещества и пары, включая тритированную воду. Это значит, что при выпаривании жидких отходов перед цементированием тритий может уходить в атмосферу напрямую, минуя систему очистки, а затем выпадать вблизи площадки с осадками.
В ОВОС нет полноценного анализа альтернатив
Одна из самых серьезных проблем документа, по мнению экспертов, — то, что анализ альтернатив, ключевой элемент процедуры ОВОС, проведён лишь формально: возможные варианты в ОВОС упомянуты, но не сравнены с предложенным решением по существу.
«Это общепринятый подход: вы говорите — я рассмотрел все варианты обращения с отходами и выбрал вот этот, такого-то типа, применяемый там-то, рассчитанный на такой-то срок», — поясняют эксперты организации Solutions for Resilient Communities (S4RC), USA.
В мире применяются как минимум два таких подхода: длительное наземное контролируемое (сухое контейнерное) хранение сроком 50–100 лет, широко применяемое в США и странах Западной Европы, и настоящее глубинное захоронение — на глубине порядка трёх километров (!), а не приповерхностное на 100 метрах, как предлагается в проекте. Именно длительное контролируемое хранение сегодня остается основной мировой практикой: постоянных глубинных хранилищ в мире единицы, и большинство стран годами держат отходы под наблюдением, сохраняя возможность их извлечь и переупаковать при обнаружении проблем — то есть именно тот запас прочности, которого лишена герметичная засыпка грунтом.
В беларусском ОВОС оба варианта упомянуты лишь вскользь: глубинное захоронение фигурирует только как формальная категория из нормативного акта — без всякого сравнения с выбранным приповерхностным методом, а длительное хранение названо «временной альтернативой», но отклонено без содержательной оценки воздействия на окружающую среду.
«Создаётся впечатление, что беларусы вслепую заимствуют российские технологии», — отмечают эксперты.
«Мы не говорим, что нужно обязательно выбрать один из этих вариантов. Мы говорим: рассмотрите их и сравните с тем, что предлагаете вы. Пока этого не сделано, называть документ оценкой воздействия на окружающую среду нельзя», — добавляют они.
«Временную альтернативу» — отказ от немедленного строительства ПЗРО — разработчики отклоняют, ссылаясь на ограниченную ёмкость существующих хранилищ, хотя сами же указывают, что срок их эксплуатации может быть продлен. Не рассмотрен и полный отказ от реализации проекта (нулевая альтернатива), хотя его рассмотрение прямо требуется действующим положением о порядке проведения государственной экологической экспертизы.
«Нулевая альтернатива реальна — можно прекратить эксплуатацию опасной БелАЭС, тогда прекратится наработка РАО и ОЯТ — и строительство дорогого и ненадёжного ПЗРО не понадобится», — говорит Андрей Ожаровский.
Что не так с обращением с отработавшим ядерным топливом
Наибольшую обеспокоенность экспертов вызывает обращение с отработавшим ядерным топливом (ОЯТ) БелАЭС — самым опасным видом отходов атомной станции.
«ОВОС сообщает, что ПЗРО предназначено в том числе для хранения отходов так называемой переработки ОЯТ, которые будут возвращаться из России в Беларусь. Указано, что это будет площадка временного хранения с системой вентиляции на аэрозольных HEPA-фильтрах — но, как уже отмечалось, такие фильтры не удерживают газообразные радионуклиды вроде трития», — говорят эксперты.
По словам экспертов, документ не объясняет, будут ли отходы переработки остеклованы, по какой технологии, как их будут транспортировать и в чём хранить. Отдельные технические детали — в частности, радионуклидный состав РАО — в документе приведены (раздел 2.5.2), но систематического описания выбранной технологии обращения именно с продуктами переработки ОЯТ в ОВОС нет.
«Это, пожалуй, самый яркий пример того, насколько небрежно в документе описано обращение с самым опасным продуктом работы атомной станции», — заключают эксперты.
Эксперты также обращают внимание, что ОВОС ограничивается только площадкой ПЗРО и не оценивает обращение с ОЯТ и радиоактивными отходами как единый процесс — от момента их образования до момента, когда они перестанут представлять опасность. В S4RC отмечают, что Россия по объективным причинам еще долго не сможет принимать на переработку топливо от новых реакторов ВВЭР-1200, да и переработка топлива от более старых ВВЭР-1000 в России пока не налажена в нужном объёме. Судьба этих отходов зависит от процессов, которые сам ОВОС не рассматривает вовсе.
Образцом целостного подхода эксперты называют шведский Отчёт об ОВОС, подготовленный компанией SKB, где рассмотрены все стадии обращения с ОЯТ — промежуточное хранение, транспортировка, инкапсуляция, окончательное захоронение — и совокупное воздействие от всех этапов вместе.
«Это особенно важно, поскольку ОЯТ и продукты его переработки содержат радионуклиды, опасные для человека и живых организмов на протяжении очень долгого времени. В беларусском ОВОС нет ответа даже на вопрос, на какой срок рассчитан объект и что будет происходить с этими отходами после его вывода из эксплуатации», — подчеркивают эксперты.
Сортировка, сжигание, цементирование: что будет на площадке ПЗРО
Сергей Бесараб считает, что документ вводит в заблуждение уже в описании целей проекта. ПЗРО заявлен как место хранения и захоронения отходов. Но по факту на площадке будут сортировать, сжигать, выпаривать, цементировать и упаковывать радиоактивные отходы — а это уже выбросы в окружающую среду трития, радиоцезия, радиойода и других опасных радионуклидов.
Показательно, что в одном документе объединены сразу три разных вида деятельности со своими нормативными требованиями:
- комплекс переработки РАО (КП РАО),
- пункт временного хранения РАО (ПХРО)
- пункт захоронения РАО (ПЗРО, могильник).
Целесообразность такого объединения вызывает у экспертов сомнения.
При сжигании твердых радиоактивных отходов происходят выбросы радионуклидов в атмосферу. Со ссылкой на МАГАТЭ, эксперты отмечают: сжигание не уничтожает радионуклиды, а перераспределяет их между золой, остатками очистки выхлопных газов и выбросами в атмосферу. В зависимости от температуры сжигания в атмосферу могут попадать радиойод, рутений, радиоцезий, тритий и радиоуглерод.
«В тексте ОВОС эти воздействия на окружающую среду и здоровье людей практически не рассмотрены, хотя ими нельзя пренебрегать», — отмечает Сергей Бесараб.
Другие нарушения
Эксперты организации «Экодом» насчитали 14 несоответствий действующему законодательству — в том числе в оценке воздействия на атмосферный воздух, в расчетах доз облучения населения и в оценке воздействия на земельные ресурсы.
Отдельно отмечено, что при выборе площадок под ПЗРО разработчики нарушили собственные же критерии безопасности: по прочности грунтов и по уровню грунтовых вод сразу на нескольких из рассмотренных площадок показатели хуже, чем сами разработчики считают допустимыми. По данным самого ОВОС, объект рискует подтапливаться и проседать.
Небрежность, ошибки, опечатки
Эксперты также обращают внимание на качество подготовки документа: в тексте ОВОС имеется множество фактических неточностей, терминологической путаницы и речевых ошибок. Документ производит впечатление недоработанного, сырого текста.
В таблице 2.5 (лист 22) сообщается, что в составе РАО будет присутствовать радионуклид «144С». Поскольку изотопа углерода с массовым числом 144 не существует, очевидно, что допущена грубая ошибка: понять, идет ли речь об изотопе углерода С-14 или об изотопе церия Се-144, невозможно.
На листе 13 говорится: «Существующие сегодня не позволяют осуществлять захоронение РАО и являются сооружениями для хранения». В предложении отсутствует подлежащее — читателю предлагают самому угадать, что имели в виду авторы ОВОС: существующие сегодня объекты, здания или сооружения. Очевидно, что текст не прошёл корректуру и вычитку.
Термин «ОЯТ» на листе 5 расшифровывается как «отработанное ядерное топливо», а на листе 6 — как «отработавшее ядерное топливо» (это и есть общепринятый вариант). На тех же листах 5 и 6 вводится ещё и неизвестная ранее расшифровка термина «ПЗРО» — «пункт захоронения и временного хранения радиоактивных отходов», хотя в общепринятой терминологии различают ПЗРО (пункт захоронения радиоактивных отходов) и ПХРО (пункт хранения радиоактивных отходов). Такая терминологическая путаница свидетельствует о невысоком качестве подготовки документа.
«С такими небрежностями и невычитанным текстом я бы не принял эту работу даже как курсовую у студента технического вуза», — прокомментировал Андрей Ожаровский.
Требования экспертной группы
Эксперты организации «Экодом», Solutions for Resilient Communities Inc., международной программы «Безопасность радиоактивных отходов» и Сергей Бесараб требуют отозвать документацию и провести честную оценку воздействия на всех этапах жизненного цикла отходов — от их образования до момента, когда они перестанут представлять опасность. Отдельное требование — открыто рассмотреть и сравнить с предложенным проектом современные альтернативы, включая длительное наземное контролируемое хранение.
«В нынешнем виде проект опасен, а качество и полнота документации не позволяют объективно оценить его воздействие на окружающую среду. Пока это не исправлено, проект не может быть реализован», — подчеркивают эксперты.
