С 2020 года беларусские экоактивисты сталкиваются с системными репрессиями, уголовным преследованием и вынужденным изгнанием. Несмотря на массовое закрытие НКО, произвольные аресты и ликвидацию международных механизмов защиты, они продолжают фиксировать нарушения, помогать местным сообществам и отстаивать экологические права из-за рубежа.
Европейское экологическое бюро (EEB) пообщалось с Мариной Дубиной — беларусской экоактивисткой, правозащитницей и эксперткой организации «Экодом», которая сегодня работает в эмиграции после принудительной ликвидации в Беларуси.
Авторы: Лор-Ранджа Азиб и Патриция Хайдеггер.
Ростки независимого общества
При советской власти любая общественная активность строго пресекалась. Тем не менее экологическое движение оставалось одной из немногих «разрешенных» ниш для мобилизации людей. Проблемы загрязнения и промышленные аварии позволяли активистам преподносить свою работу как защиту природы, а не борьбу с режимом.
Эти экосети быстро превратились в первые лаборатории протеста. Они предавали огласке засекреченную информацию об авариях на АЭС и опасных производствах, собирали тысячи сторонников и выстраивали международные связи, требуя открытости и соблюдения прав. К концу 1980-х экологи выросли в полноценные общественные организации, сыгравшие ключевую роль в падении советской системы.
Короткий глоток свободы
Именно из этих движений выросли многие экологические НКО в Центральной и Восточной Европе, ставшие базой для развития демократии после 1989 года. В 1990-е экоорганизации открывались по всему региону. В Беларуси такие группы, как «Ахова птушак Бацькаўшчыны» (АПБ) и «Экодом», защищали природу, консультировали экспертов и помогали людям на местах.
Однако период свободы оказался коротким. Авторитарный разворот Беларуси начался еще в середине 90-х, когда Александр Лукашенко через референдум, не признанный международным сообществом, расширил свои полномочия и подчинил себе суды, СМИ и силовиков. Тем не менее вплоть до 2020 года в стране сохранялся сильный гражданский сектор: экологи могли работать относительно свободно, пока их деятельность не казалась властям политической.
Разгром гражданского сектора
Со временем в стране сформировалась отлаженная машина репрессий: объявления НКО вне закона, клеймо «экстремистов», шантаж и тюремные сроки. Экоактивисты, журналисты и правозащитники одними из первых попали под удар — именно они открыто говорили о нарушениях на АЭС, промышленном загрязнении, ущемлении прав человека и фальсификациях на выборах.
Переломным моментом стали сфальсифицированные президентские выборы 2020 года и жестокое подавление протестов. Оппозицию разгромили, за активистами началась охота, а гражданское общество стало прямой мишенью режимов. Волна репрессий накрыла и экологических правозащитников.
Обыски, конфискация техники, уголовные дела, клеветнические кампании в госсми, аресты и прямые угрозы стали ежедневной реальностью. С тех пор в Беларуси ликвидировали более 140 экологических НКО, включая «Экодом», АПБ и «Минское велосипедное общество». Сегодня независимый сектор существует лишь фрагментарно или в эмиграции, опираясь на опыт экодвижений позднесоветской эпохи.
За что преследуют экологов?
Судьба ключевых экоинициатив наглядно показывает, как власти расправляются с несогласными:
- Островецкая АЭС: станцию построили с нарушениями международных норм безопасности, что вызвало волну протестов. В ответ активисты получили обыски, травлю в СМИ, аресты и запреты на въезд в страну (вплоть до 10 лет).
- Завод свинцовых аккумуляторов под Брестом: проект начали строить без учета мнения местных жителей. С 2017 по 2020 год «Экодом» и активисты столкнулись с исками от застройщика, информационным давлением, административными арестами и угрозами.
- Гибель Витольда Ашурка: активист из Березовки стал первым политзаключенным, погибшим в колонии после протестов 2020 года. Он боролся против вредного производства стекловаты и привлекал внимание к сбросу неочищенных стоков в реку Дитва. После протестов его осудили на 5 лет в закрытом режиме, а в мае 2021 года он скончался — по официальной версии, от «остановки сердца».
В память о нем и других заключенных 21 мая отмечается День солидарности с политзаключенными Беларуси. Экоорганизации, в том числе «Экодом», рассказывают истории осужденных коллег, собирают пожертвования и организуют отправку писем поддержки.
Репрессии, возведенные в закон
Законодательство Беларуси полностью переписали для уничтожения любой общественной активности. Законы «о противодействии экстремизму» используют как оружие, а за работу от имени незарегистрированной организации введена уголовная ответственность.
Для тех, кто уехал, власти придумали заочные суды — приговоры выносят без возможности защитить себя, а за так называемый «экстремизм» могут лишить гражданства, оставляя человека вообще без документов. Статусы «террористов» и «экстремистов» присваиваются даже без решения суда — решением КГБ или МВД, а «экстремистскими материалами» признают любые сайты и соцсети. Любой контакт с такими ресурсами грозит реальным сроком. Марина Дубина подчеркивает: отъезд за границу давно не гарантирует безопасность.
Власти активно используют транснациональные репрессии:
- заочные приговоры и включение в совместные с Россией списки розыска;
- взломы переписок и создание фейковых чат-ботов для сбора компромата;
- давление на оставшихся в Беларуси родственников (обыски, допросы, увольнения);
- арест имущества и дискредитирующие кампании.
Эта атмосфера страха выжигает публичное поле, мешает людям сообщать об экологических бедах и уничтожает накопленную годами экспертизу.
«В таких условиях становится невозможно вовремя заметить экологическую проблему, получить честные данные и найти решение», — объясняет Марина.
Разрыв международных договоренностей
Параллельно с внутренними чистками Беларусь вышла из ключевых международных соглашений. Главным ударом стал выход из Орхусской конвенции, которая гарантирует гражданам доступ к экологической информации, право участвовать в принятии решений и защиту для экоактивистов. Когда Комитет по соблюдению конвенции осудил ликвидацию «Экодома» в 2021 году, Минск просто запустил процедуру выхода из соглашения.
По словам Марины, это был не просто формальный демарш, а шаг с тяжелыми последствиями: люди лишились возможности подавать жалобы в Комитет, а страна вышла из-под мандата Спецдокладчика ООН по защите экозащитников. Позже Беларусь отказалась и от других механизмов контроля, включая Факультативный протокол к МППП и Бернскую конвенцию.
Стойкость…
Несмотря ни на что, экосообщество адаптивно. Многие организации перенесли работу за рубеж. Марина и ее коллеги из «Экодома» теперь плотно сотрудничают с правозащитниками и продемократическими группами, ведь защита природы неразрывно связана с правами человека, свободой информации и демократией. Внутри страны открытая работа стала невозможной — активисты действуют в одиночку и с крайней осторожностью.
Но даже в таких условиях появляются новые инициативы:
- разработка реформ для будущей Беларуси;
- мониторинг экологических последствий войны в Украине;
- экологическое просвещение.
Запрос на экологические темы у людей остается высоким, просто теперь о проблемах сообщают анонимно и по проверенным каналам. Находясь за границей, эксперты собирают картину по крупицам: через открытые источники, официальные документы, независимые СМИ и соцсети.
…и будущее возрождение
Беларусские защитники природы продолжают работать вопреки всему. Люди по-прежнему любят свои леса и реки, продолжая борьбу — пусть тише, осторожнее и креативнее. Эта стойкость не дает угаснуть гражданскому обществу. Когда страна снова откроется, накопленный в эмиграции опыт и сохраненные связи позволят быстро восстановить работу — на принципах экологической справедливости и участия людей.
Источник: EEB
